2019-09-18
Блог Павла Аксенова > 29 Пальм - Клуб путешествий Павла ...

О пользе. «Ешь шпроты назло Путину»: Как прибалты спасают свою рыбную отрасль. Рижские шпроты просятся в россию

Украинский рынок не спасет эстонский рыбный сектор от деградации. Таковы выводы Союза пищевой промышленности Эстонии. После того как в мае Россия запретила ввоз рыбных консервов из Латвии и Эстонии из-за нарушений ветеринарно-санитарных требований, предприятия региона оказались отрезанными от российского рынка. Прибалтийские промышленники тогда гордо заявляли, что будут искать новые точки сбыта и продавать свою рыбу на Украине и даже в Мексике. Правда, в октябре того же года Совет министров сельского и рыбного хозяйства Европейского союза сократил прибалтам квоты на вылов кильки, салаки и трески, чем заметно добил прибалтийские экономики.

Эстонская паника

Эстонцы на то и эстонцы: за украинский рынок уже борются многие европейские производители и поставщики, поэтому места для кильки и салаки из Эстонии там просто нет. Пока же многие рыбные предприятия в Прибалтике работают не более чем на половину своей мощности.

По словам руководителя Союза пищевой промышленности Эстонии Сирье Потисепп:

«Хуже всего ситуация сложилась после введения российского эмбарго у нас сложилась в рыбном и молочном секторе. Самая серьезная проблема в том, что кильку и салаку экспортировали в очень большом количество в Россию, получали хорошую, нормальную цену, а сейчас это невозможно делать. Нашли украинский рынок, но все хотят продавать на Украину, в том-то и дело».

Союз пищевой промышленности Эстонии обнародовал данные, согласно которым общая прибыль за первые 6 месяцев года сократилась почти в 2 раза – до 25 млн евро. Наибольшие убытки понесли производители рыбной и молочной продукции – свыше 3,5 и 6,5 млн евро соответственно. Экспорт продовольствия за 8 месяцев упал на 3% или 14 млн евро по сравнению с тем же периодом прошлого года и составил 470 млн евро.

В Эстонии работает всего один консервный завод, поэтому основной урон от российского продовольственного эмбарго нанесен по поставкам замороженной кильки и салаки. До эмбарго страна ежегодно поставляла около 35000 тонн.

Председатель правления крупного латвийского рыбоперерабатывающего предприятия Brivais Vilnis Арнольд Бабрис прогнозирует:

«Убытки будут у всех, и общее падение оборота в отрасли будет не меньше 50%. Это больше, чем годом ранее. Уже в летние месяцы мы будем простаивать, и неизвестно, что будет дальше».

Сирье Потисепп резюмирует:

«В долгосрочной перспективе нам такую ситуацию не пережить».

Ностальгия Латвии

Запрет на ввоз в Россию шпрот в первую очередь бьет по Латвии, чья рыбная отрасль катастрофически несется к пропасти. До эмбарго в Латвии работало 20 компаний-производителей шпрот, общая стоимость которых оценивалась в 200 млн евро. Половина этих денег шла из России.

Руководитель общества «Рижские шпроты» Имант Цирулис отметил:

«Это всегда был на главный рынок еще со времен Советского Союза. По объему импорта латвийских шпрот Россия занимает первое место».

В свою очередь, президент Латвийского союза рыбной промышленности Дидзис Шмитс предупреждал власти Латвии, что российское эмбарго убьет большое количество их предприятий и оставит без работы огромное количество людей, проживающих на побережье страны, где и так достаточно высок уровень безработицы. Так и получилось…. По его словам:

«В настоящее время нет ощущения, что правительство осознает, какие последствия будет иметь это решение».

Теперь Латвия делает ставку на Японию и Китай, так как на Украине им места нет. Но в отличие от прибалтийских политиканов, латвийские производители весьма скептичны в отношении китайского рынка сбыта. Член правления рыбоперерабатывающего предприятия «Ранда» Оскарс Гросманис отмечает:

«В странах Западной Европы, например, шпроты едят те самые русские, которые туда эмигрировали, и хорошо, если каких-нибудь 5-10 процентов местных жителей, так что это (завоевание китайского рынка – прим. ред.) данную ситуацию определенно не спасет».

Аналогичного мнения придерживается и президент Латвийского союза рыбной промышленности Дидзис Шмитс:

«Китайской рынок в любом случае не может компенсировать потери российского рынка в краткосрочной и среднесрочной перспективе».

Предательство или глупость элит?

В эфире радио Baltcom Дидзис Шмитс заявил, что глава МИД Латвии Эдгар Ринкевич не учитывает национальные интересы страны и действует в ущерб ее прямым экономическим интересам. По его словам:

«Министр иностранных дел использует внешнюю политику не в интересах государства, а в своих личных интересных рейтингах».

По оценкам Шмитса, материальный ущерб от деятельности их министра только в рыбоперерабатывающей отрасли составляет 100 млн евро. И это без учета антироссийских санкций, которые Прибалтика так старательно поддерживает. В эфире он заявил:

«Я уверен, я знаю, что мы не единственная отрасль, которая пострадала от его деятельности. Бизнес больше не может молчать. Мы слишком долго молчали!».

«Ешь шпроты назло Путину!»

Реалии латвийской перерабатывающей промышленности, и в целом указанной отрасли в Прибалтике, плачевны. Учитывая, что политики прибалтийских республик отказываются идти навстречу своим гражданам и налаживать отношения с Россией, им только и остается, что инициировать кампанию «Ешь шпроты назло Путину!», хоть это и непросто. В прошлом году в Латвии изготовили 100 млн упаковок шпрот, при этом употребили всего 5% от общего количества. А это значит, что каждый житель должен съесть назло Путину 77 упаковок шпрот, чтобы вытащить свою отрасль экономики из глубочайшего кризиса. В то же время, по данным Росрыболовства, российские рыбаки нарастили вылов шпрот из Черного моря в 2,7 раз.

Россельхознадзор провел проверки на рыбоперерабатывающих предприятиях Латвии в 2016-м, Рига надеялась на отмену запрета в ноябре, но до сих пор молчок. Издание Latvijas Avīze («Латвийская газета») в конце прошлого года попыталось выяснить у Россельхознадзора, возобновит ли Россия ввоз латвийских шпрот, но ответа не дождалась.

Представитель латвийской Продовольственно-ветеринарной службы Ильзе Мейстере сетует: год начался, а Россельхознадзор пока так и не информировал о каких-либо решениях по возобновлению экспорта шпрот в страны Таможенного союза. Между тем, потери отрасли уже составили больше 100 миллионов евро из 200 миллионов – на такую сумму в Латвии выпускали шпроты, половина уходила в Россию.

Латвийские промышленники плачутся. Глава входящего в общество Rīgas šprotes предприятия Brīvais Vilnis Арнольд Бабрис признал: ситуация в рыбной промышленности Латвии драматичная. Объемы производства катастрофически упали. Brīvais Vilnis уволило уже 400 работников. Падение оборота крупнейшего производителя шпрот в Латвии, компании Gamma-A составило 34 процента.

Арнольд Бабрис сообщил: его предприятие, как и другие, потеряло также рынки Белоруссии и Казахстана, входящих в Таможенный союз, а новые освоить нелегко. В 2015-м, вскоре после запрета, введенного Россельхознадзором, общество Rīgas šprotes (шесть предприятий по переработке рыбы) впервые приняло участие в продовольственной выставке в FHC China в Шанхае. Этот шаг отчаяния предприняли на фоне прогноза, который в 2015-м дал президент Латвийского союза рыбопереработчиков Дидзис Шмитс: отрасль с трудом переживет запрет на экспорт продукции в Россию. Но китайцы не бросились есть латвийские шпроты.

Держатель товарного знака «Рижские шпроты в масле», глава общества Rīgas šprotes Имант Цирулис призвал решать проблемы отрасли на государственном уровне. Вместо этого Рига попыталась применить привычный политический прием, никогда не дававший позитивного экономического результата, но объединявший радикальный электорат вокруг националистов и русофобов. Европарламентарий от Латвии Сандра Калниете, никогда не занимавшаяся вопросами экономики, бывший искусствовед и дипломат, заявила: «Технические санкции против латвийских шпрот – это геополитика Российской Федерации по принципу разделяй и властвуй».

Калниете или не в курсе, или сознательно лгала. Товарищи по борьбе с Кремлем – эстонцы – тоже и тогда же нашли в латвийских шпротах повышенное содержание бензапирена. Главный специалист Эстонского продовольственно-ветеринарного управления Элле Менисалу так и сказала: «Оптовому торговцу сообщили об остановке продажи продукции. Шпроты были изъяты из магазинов и отправлены в Латвию». Но она – не глава Россельхознадзора Сергей Данкверт, которого можно обвинить в преступном политическом умысле по заданию Кремля. Пилюлю из Таллина Риге пришлось проглотить и менять технологии.

В пресс-службе Россельхознадзора сейчас сообщили: с тех пор некоторые предприятия Латвии и Эстонии улучшили технологию и установили датчики, контролирующие сжигание щепы для копчения. Да, кстати, следует заметить, что эстонские шпроты тоже были запрещены к ввозу в Россию в мае 2015-го по той же причине. Но в Таллине не так крикливы как в Риге, хотя прежний президент Эстонии Тоомас Хендрик Ильвес тоже пытался приспособить политику к обычным хозяйственным вопросам. Говорил: «Они ненавидят нас за то, что мы доказали им: можно быть не такими, как они». Конечно, интересный вопрос о том, кто кого ненавидит. Но это другая тема.

А вообще, история со шпротами просто повторилась. В 2006-м Россельхознадзор уже запрещал поставки латвийских шпрот, так как в Евросоюзе допустимо содержание 5 мкг бензапирена на килограмм продукции, а в России до 2008-го разрешался только 1 мкг. В 2008-м наша страна повысила допустимую концентрацию бензапирена в рыбных консервах до стандарта ЕС и отменила запрет на латвийские шпроты. Можно представить, какая канцерогенная зараза была законсервирована вместе с золотистыми рыбками, если даже при такой высокой разрешенной концентрации бензапирена латыши и эстонцы нарушили нормы. Этот яд образуется при копчении, является сильным канцерогеном. Он есть в саже, в табачном дыме, способен накапливаться в почве, в растениях, в организме, относится к чрезвычайно опасным веществам. Может стимулировать возникновение злокачественных опухолей. Так что в запрете со стороны Россельхознадзора – никакой политики, ничего личного.

А впрочем, не важно, разрешат ввозить латвийские и эстонские шпроты или нет: у нас своих хватает. Вон, в городе Мамоново Калининградской области в 2008-м даже поставили памятник шпротам – огромную консервную банку, из которой выпрыгивают рыбки, а одна – в короне.

Разве что «Рижские шпроты в масле» – это часть ностальгии россиян по недавнему прошлому? Но в Риге и в Таллине давно наступили на горло этому ощущению. Мы же типа «оккупанты».

Согласно официальной статистике, в Латвии
производится рыбной продукции на 200 миллионов евро. Примерно половина рыбных консервов идёт на экспорт в Россию
. Запрет на ввоз в Россию «латвийских и эстонских шпрот» коснётся всех без исключения производителей рыбной продукции. Никто не останется в стороне.

До последнего времени в Россию в рамках продовольственного эмбарго был запрещён ввоз из Латвии и Эстонии
рыбы, но можно было ввозить рыбные консервы в неограниченном количестве.

По мнению экспертов по экономическим вопросам, в этом случае проблема выйдет за пределы отрасли и разбираться с ней придётся на правительственном уровне. Проблема усугубляется и тем, что запрет «на шпроты», скорее всего, коснётся не только России, а всех государств Таможенного союза, т.е. Белоруссии
, Казахстана
, Армении
, Киргизии
.

Россельхознадзор
заранее объявил, что после проведения ветеринарных инспекций на рыбоперерабатывающих предприятиях Латвии и Эстонии вступит в силу запрет на экспорт их продукции в Россию. Ограничение будет действовать до урегулирования ситуации.

Российские инспекторы проверили 5 предприятий Латвии и 4 – Эстонии. В основном, это производители шпрот. Как заявил высокопоставленный чиновник Россельхознадзора, «инспекторы были глубоко озабочены тем, что увидели, в связи с этим невозможно признать действенной систему контроля безопасности продукции, в том числе и по бензопирену».

Гром грянул

4 июня начал действовать запрет Россельхознадзора на поставки рыбы и рыбопродукции из Эстонии и Латвии.

«До конца дня все материалы, в том числе и отчет о результатах инспектирования предприятий этих стран, направим в посольства», – сообщил руководитель Россельхознадзора Сергей Данкверт.

Он утверждает, что ограничение будет действовать до урегулирования ситуации.

Ответ из Эстонии

Как стало известно, в Эстонии остался лишь один завод по производству шпрот. До 2000 года их было немало и продукция пользовалась спросом, но затем пошли политические игры как раз с эстонской стороны, предприятия позакрывались.

В Москве
настаивают на том, что речь не идет о санкциях, сообщает Первый Балтийский канал из Таллина
. По словам российских инспекторов, это защита российских потребителей от продуктов сомнительного качества. Однако в Эстонии Ветеринарно-пищевой департамент, министерство сельской жизни, Эстонский Рыбный Союз в один голос утверждают, что никаких нареканий эстонские консервы не вызывают. Во всяком случае, в других 57 странах мира, куда
они поставляются. Проблемы возникли лишь с Россией, которая еще полтора года назад считала, что все в порядке.

x
HTML-код

В Эстонии всего 1 завод выпускает шпроты.
В Эстонии Ветеринарно-пищевой департамент, министерство сельской жизни, Эстонский Рыбный Союз в один голос утверждают, что никаких нареканий эстонские консервы не вызывают. Во всяком случае, в других 57 странах мира, куда они поставляются.ПБК

Плач латвийских производителей

Игорь Крупник, председатель правления холдинга «Kolumbija LTD» ИЛИ владелец холдинга «Kolumbija LTD» в интервью Первому Балтийскому каналу из Риги.

Если Россельхознадзор закроет, то это закроет весь Таможенный союз, а Таможенный союз, это пять стран – Россия, Казахстан, Армения, Белоруссия и Киргизия, ну, наверное, это уже 60 с лишним процентом латвийского экспорта рыбных консервов и для многих предприятий, в том числе и для нашего, это будет ну на уровне катастрофы.

Кстати, министр земледелия Латвии Янис Дуклавс
после визита в Шанхай
получил от официальных учреждений Китая
разрешение на поставки рыбной продукции 11-ти латвийским предприятиям. Однако, по мнению президента Ассоциации рыбопереработчиков Латвии Дидзиса
Шмитса
, только года через два будет ясно, сможет ли этот новый и неосвоенный рынок стать альтернативой российскому, ведь шпрот на китайском рынке раньше не было.

x
HTML-код

Российское шпротное эмбарго ударит по латвийским рыбникам и их партнерам.
Игорь Крупник, председатель правления холдинга «Kolumbija LTD» ИЛИ владелец холдинга «Kolumbija LTD». – Если Россельхознадзор закроет, то это закроет весь Таможенный союз, а Таможенный союз, это пять стран – Россия, Казахстан, Армения, Белоруссия и Киргизия, ну, наверное, это уже 60 с лишним процентом латвийского экспорта рыбных консервов и для многих предприятий, в том числе и для нашего, это будет ну на уровне катастрофы.ПБК

Что пишут наши уважаемые читатели КП
:

Достойный ответ на обвал российской экономики. Мне одному смешно от таких контрмер?

Правильное решение! Пусть сами канцерогенные шпроты жрут! Покупайте сделанные в Калининграде
, прокопчённые с использованием еловых веток, а не прожаренные в прогорклом масле, как в Латландии.

Ни питерских, ни калининградских, ни белорусских шпрот никогда не видел. Их можно есть?

Давно пора ввести запрет на всю продукцию из прибалтики! обойдемся без них! пусть торгуют с гейропой и америкосами!

Вокруг нас моря и океаны. Все наше российское, а вдоволь рыбы не поешь. Цена на нее
как будто привезли ее с другой планеты.

Нас Белоруссия завалит «своими» шпротами, креветками, сёмгой, яблоками, – но на 50% дороже!

Срочно верните прибалтийские шпроты в Россию. Это сразу остановит падение рубля.

Эти их нынешние шпроты – очень и очень далеки от тех, что продавались в Советское время. Прибалты после развала СССР
откровенную отраву стали нам поставлять. Сегодня русский дачник не имея специального и поварского знания способен на своём загородном участке закоптить любую рыбёху без канцерогенов и без вреда здоровью себе и своим близким.

Питерские шпроты мой кот жрать не хочет, а Прибалтийские – с удовольствием. А это говорит о том, что в питерские шпроты что то добавляют несъедобное.

Участникам форума: Вам латыши просят передать, что они очень хорошо относятся к русским и всегда рады видеть нас в своих гостях. Я тому свидетель. А все эти выкрутасы – бред их правительства, за что им, простым людям, обидно и стыдно. Не гневитесь на всю нацию и на всех латышей

Восстанавливать разрушенную экономику трудно! После войны экономика была разрушена, на в тылы работа шла! Ученые работали восстанавливали хоть как хозяйства на новом месте! Было много вредителей – ведь борьба шла не на жизнь, а на смерть! Но все было жестко и налицо! А как на этот раз разрушили экономику?- Тихим сапом, обманом,«приватизацией»! Сколько совхозов и колхозов ликвидировали? Сады даже в Центральной России до сих пор стоят – вырождаются, а когда племенной скот пустили на мясо, а это мясо до прилавков не дошло? Рентабельные заводы распродали по дешевке и вывели оборудование! Вот она – бескровная война, унёсшая столько жизней! Детей беспризорных и нищих стало побольше, чем после войны! Малолетние проститутки, наркотики – это то, что мы знаем!! Так хотели разрушить Россию! «обновили» образование, чтоб специалисты не появлялись, культуру подменили низкопробным «шоу»,программа для молодежи – развратник«Дом-2»! Вот такое «наследство Досталось Путину
! Да команда вокруг него была враги, с американской поддержкой! Слава Богу! Встаем с колен! И дай Бог сил и здоровья нашему Президенту! Но и сами мы не должны забывать, что мы Россияне! Наша страна – многонациональная Православная Россия! Шпроты? А воблу что ж не вспоминаем, окрошечку к лету и всего в нашей стране много! Надо идти вперёд!

А ваше мнение – в шпротах ли вопрос экономики России и соседних стран?

Мы говорим “Эстония” — подразумеваем “шпроты”. Говорим “шпроты” — подразумеваем “Эстония”. Хотя не все знают, что эстонским шпротам въезд в Россию запрещен. Зато в этой республике производили другие вкусные и полезные продукты: конфеты, ликеры, сыры, а главное, настоящую советскую жвачку. Их мы, впрочем, тоже вряд ли когда-нибудь попробуем.

Шпрот-фронт

Эстония для россиян всегда была страной мифов. Миф первый: в Эстонии полно шпрот. Ветераны войны помнят их по праздничным заказам. Миф второй: эстонских шпрот не бывает, а бывают латвийские.
Оба мифа — правда. С 1994 года Россия ввела двойное таможенное налогообложение на товары из Эстонии, и российский рынок для них потерян. Сегодня эстонские шпроты являются “персонами нон-грата” в России — в отместку за “неправильное отношение” эстонских властей к русскоязычному населению. Так шпроты и их потребители стали жертвами политических интриг.
Миф третий: эстонцы очень медленно говорят, забавно растягивая слова, а также медленно соображают и делают. Это неправда, причем почерпнутая из анекдотов про эстонцев. Может, по-русски они и медленно говорят, зато по-эстонски говорят довольно бегло и без акцента. Думают и делают они тоже весьма оперативно. После короткого постсоветского кризиса независимая Эстония открыла свой рынок и перешла к экономическому росту. Уже в 1995 году рост ВВП здесь составил 4,6%, в 1997 году достиг пика в 10,4% и после короткого спада (-0,7%) в 1999 году, вызванного российским кризисом, сейчас удерживается на уровне 4,5-6,5% в год. 1 мая будущего года Эстония вступит в Евросоюз.
В Эстонии рост экономики происходит в основном за счет внутреннего потребления. Но в стране с населением всего в 1,4 млн человек все надежды на процветание связаны в основном с выходом на внешние рынки. А пока что удел большинства эстонских фирм — выполнение субподрядных работ для компаний из соседних стран, в первую очередь Финляндии и Швеции.
Тем не менее, когда обострились отношения России и Эстонии по поводу закона о гражданстве и Россия возвела двойные таможенное пошлины на пути эстонских товаров, отдельные местные политики стали призывать довести российско-эстонский товарооборот до нуля. И по итогам 2002 года доля России в эстонском экспорте упала до 2,7% (десятое место), в импорте — до 8,1% (четвертое место).
Потеря российского рынка дорого обошлась эстонским предприятиям. Особенно в пищевом секторе, где треть продукции до 1998 года уходила в Россию. Часть рыбоперерабатывающих заводов обанкротилась, пресловутые шпроты осиротели.
Сегодня структура эстонского экспорта в Россию выглядит занятно. Эстонцы поставляют нам мебель, машины, оборудование, электроэнергию. Но абсолютным чемпионом в объеме поставок (более трети всего эстонского экспорта) являются — не поверите! — ремни безопасности. Еще с советских времен АО Norma обеспечивало этими ремнями АвтоВАЗ и ГАЗ.
Что касается шпрот, то они нашли свое место в жизни, переориентировавшись на рынки Центральной Европы и Украины. Именно на Украину уходят сегодня несъеденные россиянами эстонские шпроты.
Несговорчивая позиция типа “мы сами с усами” вполне в духе эстонцев. Эта маленькая нация входит в группу финно-угорских народов (наряду с финнами и венграми, а также карелами, удмуртами, марийцами, мордвой, коми, ханты и манси, саами, вепсами и проч.). И за всю свою историю эстонцы редко наслаждались независимостью — в средние века на их землях хозяйничал Тевтонский орден, затем датчане и шведы, потом Российская империя. Лишь с 1920 года эстонцы впервые стали жить сами по себе. Но уже в 1940 году группа эстонских коммунистов потребовала от навестившего их товарища Жданова добровольно принять Эстонию в состав СССР. Это пожелание товарищ Жданов передал советской армии, которая охотно удовлетворила его.
Неудивительно, что эстонцы, даже между собой привыкшие жить обособленно, на хуторах, не кучкуясь в деревнях, весьма подозрительно относятся к чужестранцам, соседство с которыми несет потенциальную угрозу их независимости и культуре.
Но при всей замкнутости эстонцев россияне смогли запомнить фирменные эстонские товары. С середины XIX века в Нарве стали производить ткацкую мануфактуру, не уступавшую по качеству европейским тканям. А таллинская кондитерская фабрика Kalev, производившая элитную шоколадную продукцию, в 1968 году выпустила первую советскую “жувачку”. Ну и, конечно, ни один гость Таллина не уезжал домой без “визитной карточки” города — ликера Vana Tallinn (“Старый Таллин”).

“Тири-ага-тымба”

Кондитерская фабрика Kalev — одна из старейших на территории бывшего СССР. Если Бабаевская фабрика ведет свою родословную с 1804 года, то Kalev — с 1806-го. Впрочем, все это условно, поскольку называются даты рождения не ныне существующих фабрик, а их предшественников.
Прародителем Kalev считается швейцарец Лоренц Кавицель, открывший в 1806 году кондитерскую на улице Пикк (сейчас там кафе “Майясмокк”). Кондитерская затем переменила много хозяев, пока не попала в 1864 году в руки Георга Иоганна Штуде. Продукция Штуде пользовалась популярностью за пределами Эстонии: так, марципановые фигурки и шоколадные конфеты ручной работы поставлялись двору его императорского величества. Работники фабрики с гордостью отмечают, что эти эксклюзивные изделия производятся по сей день, причем именно по рецептам и технологиям, сохранившимся со времен Штуде.

В то же время в начале XX века было еще несколько фабрик, претендующих на звание предшественников Kalev. Крупнейшее кондитерское предприятие Эстонии KAWE принадлежало братьям Карлу и Колла Веллнерам. До этого у них было производство в Петербурге (фабрика “Реноме”), но революционные матросики сказали братьям “ауфвидерзеен”, и тем пришлось в 1921 году перенести бизнес в Таллин на улицу Мууривяхе, 62. Братья мощно раскрутили бизнес: к 1939 году фабрика KAWE занимала 42% эстонского рынка и экспортировала больше половины своей продукции в 20 стран мира. Торговый офис Веллнеров был даже в Кейптауне.
Кроме того, было еще 19 фабрик: крупные Ginovker, Brandmann и Klausson и более мелкие Riola, Endla, Eelis, Efekt и др. Всех их ждал крупный сюрприз в 1940 году.
Национализация в СССР всегда шла рука об руку с укрупнением производств. Поэтому Riola было приказано слиться с Brandmann и образовать крупную фабрику “Карамель”, а затем присоединить к себе марципаново-шоколадное подразделение Георга Штуде. С другой стороны, в KAWE влили фабрики Efekt, Eelis, Endla, Soliid и паточную фабрику Ermos.
Укрупнить-то их укрупнили. Да беда в том, что не сведущие в эстонских реалиях партфункционеры проморгали настоящую идеологическую диверсию: целых восемь лет у них под носом работала KAWE, название которой было образовано из инициалов эксплуататоров — братьев Веллнеров. И только в 1948 году нашелся один бдительный эстонский товарищ, который доложил об этом министру пищевой промышленности. Министр чуть не скончался. И 1 апреля того же года (в Международный день дурака) фабрика была переименована.
Здесь тоже была своя интрига. Был объявлен конкурс на новое название. В финале столкнулись два серьезных конкурента: идеологически выдержанная “Красная конфетка” против Kalev, героя эстонского эпоса (тоже сомнительный персонаж, отдает буржуазным национализмом). И представьте, Kalev побеждает с перевесом в один голос! Букмекерские конторы могли бы сделать на этом шоу огромный бизнес.
В 1957 году на улице Пярну построили фабрику Uus Kalev (“Новый Калев”), которую через год объединили с “Карамелью”. А в 1962 году произошло окончательное объединение кондитерской промышленности Эстонии — Kalev слился с Uus Kalev.
Фабрика стала 15-й по величине в СССР. Но именно на нее приходилась одна пятая всего советского сладкого экспорта, уходившего в 25 стран. Это не считая спецзаказов Кремля и десятков призов на международных выставках.
Отто Кубо, исследователь истории Kalev и хранитель музея фабрики, проработал на ней более 40 лет. Он незатейливо объясняет высокое качество ее продукции: “Просто еще живы были рабочие, работавшие при старых хозяевах”.
Традиции традициями, но именно Kalev попытался совершить революцию в советской кондитерской промышленности — в 1968 году разработал первую советскую жевательную резинку. Она была советской во всех смыслах: из синтетического каучука, да и брэнд звучал исключительно по-советски: “Тири-ага-тымба” латиницей (что-то вроде “А ну-ка, потяни”).
Жвачка была тут же запрещена. Академик Петровский дал заключение, что это вредная привычка, и к тому же пропагандирующая капиталистический образ жизни. На счастье, Kalev тогда руководила весьма энергичная директриса, Эдда Владимировна Маурер, член комитета советских женщин. Через Валентину Терешкову она вышла на космонавтов. Как известно, у последних имеются проблемы с санацией полости рта: зубная паста в условиях невесомости вечно куда-то изо рта улетает. Кроме того, космонавты периодически посещали обсерваторию в городе Тыравере. И руководству фабрики удалось через ЦК КП Эстонии пригласить космонавтов в гости.
Космонавт Гречко в книге посетителей выразил “особую благодарность за жевательную резинку”. После этого “Тири-ага-тымба” была направлена в научную лабораторию космического центра. Доктор медицинских наук генерал В. Кустов в заключении отметил, что резинка “способствует выравниванию барометрического давления в полости среднего уха при подъемах и спусках самолетов”, “снижает интенсивность курения на 26,4% и сонливость” и вообще положительно влияет “в условиях спецобъектов”. Слово “спецобъекты” в заключении выглядит данью сквозной засекреченности советской науки — всего тремя строками выше эти “спецобъекты” были названы самолетами.
Жвачку так и не разрешили. Но маразм советской действительности проявился и в том, что 28 января 1974 года, в период запрета, товарищам “Кийку Харри Юлиусовичу и другим, указанным в описании”, было выдано авторское свидетельство номер 428736 на изобретение “Жевательная резинка”. (Это при том, что Томас Адамс получил патент на жвачку еще в 1869 году.)
Триумф эстонской жвачки наступил в 1979 году, в год ввода войск в Афганистан и перед московской Олимпиадой. Было закуплено четыре линии по производству жевательной резинки — одна ушла на московский “Рот-Фронт”, другая в Ленинград, третья в Ереван, четвертая в Таллин. С учетом того, что на Kalev уже отработали производство жвачки на ирисочной линии, эстонская резинка заняла больше половины рынка СССР.
Сегодня жевательной резинки на Kalev производится мало — в основном на Украину. Гораздо лучше идут жевательные конфеты. Продукцию Kalev знают в Скандинавии, что-то идет в Германию. В США хорошо идут марципановые фигурки с формами XIX века. Весь экспорт составляет 25% от производства. Еще 25% до 1998 года шло в Россию, но этот рынок утрачен. По сравнению с временами СССР, производство сократилось в четыре раза.
Тем не менее к 2000 году Kalev PLC преодолел убытки, вызванные российским кризисом. С 1996 года Kalev котируется на Таллинской бирже. Это одно из немногих предприятий Эстонии, принадлежащее местному капиталу. Главный акционер — молодой, но крупный бизнесмен Оливер Крууда. Оборот за 2001 год составил 317,5 млн эстонских крон ($22,7 млн), прибыль — 29,9 млн эстонских крон ($2,136 млн). Несмотря на обилие импорта его продукция занимает 45% рынка.

Махровый капитализм

У советских домохозяек была небольшая услада в их нелегкой жизни — махровые халаты и полотенца. Особенно ценились эстонские, производства Кренгольмской мануфактуры (Нарва). Сейчас в России их почти не встретишь.
В отличие от эстонских пищевиков, текстильщики меньше зависели от российского рынка. При независимости здесь быстро переориентировались на новые рынки, и теперь местные ткани и домашний текстиль (занавески, скатерти, махровые изделия, одежда для госпиталей и гостиниц) идут в Скандинавию и Финляндию (свыше 40%), США (30%), Германию (20%). С Россией же дела обстоят так же, как со шпротами.
Между тем “Кренгольм” уже с момента основания был одним из крупнейших текстильных предприятий Европы. Сейчас по размерам ему не уступит разве что “Трехгорка”. Европейские фабрики давно перевели свои производства в Азию.
Маркетинговый директор “Кренгольма” Анатолий Илькевич объясняет причину высокого качества продукции его фабрики факторами рутинными и несколько абстрактными: “Была высокая дисциплина, организация. Трудовая гордость. Традиции”.
Полезно остановиться на традициях. Кренгольмская мануфактура была основана в 1857 году немецким промышленным магнатом бароном Людвигом фон Кноппом. Это было уникальное производство и уникальная империя. В отличие от современных одноэтажных ткацких производств, “Кренгольм” был построен из многоэтажных корпусов. В одном из рукавов реки Нарвы идет каскад водопадов, и фон Кнопп понял, что нашел дешевый источник энергии. Падающая вода по ременной передаче приводила в действие станки одновременно на всех этажах.
Вскоре “Кренгольм”, занимающий площадь размером со спальный микрорайон, превратился в целую империю. Здесь были свои магазины, в которых отоваривались рабочие (зарплату выдавали ваучерами), была своя полиция и даже своя тюрьма.
И в годы первой независимости, и в советские времена, когда 12 тыс. человек работали на плановую экономику, “Кренгольм” высоко держал свою марку. После распада СССР были проблемы переходного периода: перебои с поставками хлопка, часть денег предприятия, скажем так, выбрала российское гражданство. Но простоев не было. В 1995 году фабрика была приватизирована крупным шведским текстильным концерном Boras Wafveri AB. Шведы инвестировали около миллиарда эстонских крон, привнесли знание рынков и понимание требований клиентов. Сейчас объемы производства вполне сравнимы с советскими временами: “Кренгольм” выдает 5 млн м ткани в месяц. Кроме того, только в США ежемесячно уходит 18 морских контейнеров с подгузниками для фирмы Gerber. По домашнему текстилю “Кренгольм” работает с крупными торговыми сетями вроде Metro, Auchan, а также с фирмами каталожной торговли — Otto, Quelle, Anttila, IKEA и др. Кстати, IKEA одно время делала портфельные инвестиции в “Кренгольм”. По итогам 2001 года нарвские текстильщики стали самыми крупными экспортерами Эстонии (традиционно крупнейшими экспортерами здесь считаются энергетики). Оборот компании достигает почти $100 млн.
Сегодня равных себе по мощности конкурентов в Европе кренгольмцы не видят. Но по привычке следят за соседями — “Трехгоркой”, Рижской мануфактурой, литовской Alitus, питерской отделочной фабрикой имени Веры Слуцкой. “Но российские текстильщики вовсе не рвутся в Европу,— заметил Анатолий Илькевич.— Оказывается, для них европейские цены слишком низки, им выгоднее торговать в России. Конечно, хорошо, когда есть самодостаточная экономика. С другой стороны, есть опасность отстать от современных требований рынка”.

Ужин туриста

Как любой визитер Риги увозил с собой бутылочку Rigas Balzams, так любой гость Таллинна не возвращался домой без бутылочки “Старого Таллинна”. Хотя конкуренцией тут и не пахнет — Vana Tallinn никакой не бальзам, а просто ликер.
Ликерное производство АО Liviko, где делают Vana Tallinn, на первый взгляд напоминает сауну — живописными деревянными бочками, экзотическими запахами. Эстонский ликер был изобретен в 1962 году группой товарищей, среди которых отмечаются Яан Сиимо и Бернард Юрмо. На вопрос о рецептуре напитка гендиректор Liviko Удо Темас и директор производства Ааво Вейнталь ответили уклончиво, сообщив лишь, что в нем присутствует тропическое сырье и привкус рома. Нам удалось заметить банки с корицей, ванилью и какао-бобами. А в медном чане явно столетнего возраста выдерживались ароматизированные спирты.
Из ликерного цеха нас провели в помещение — нечто среднее между музеем и баром. Здесь собраны старинные документы, счеты и другая вычислительная техника, позолоченный шар для измерения крепости напитка, бутылка “Московской особой” 1953 года выпуска (испарилось всего лишь 50 г, по грамму в год) и даже “система инж. техн. Буттлера” — оборудование для розлива водки в “четвертной” (бутыль емкостью в четверть ведра). Проходя мимо такой бутыли, господин Вейнталь с ностальгией вздохнул: “Да, были когда-то здоровые русские мужики…”
Осмотр достопримечательностей завершается дегустацией. Гостям разрешается наливать прямо из трубы, по которой ликер движется в цех розлива. В последние годы на Liviko сделали четыре варианта ликера — крепостью 40°, 45°, 50° и 16°. 50-градусный ликер пьется на удивление мягко. В 70-е годы еще была попытка сделать сувенирную емкость в 0,1 л, но Брежнев запретил. В те времена ЦК КПСС отслеживал и такие вопросы.
Сами эстонцы этот ликер пьют мало. Его производят для туристов. “Но знаете, сейчас такие туристы пошли,— говорит гендиректор Удо Темас,— которые из Финляндии. Они больше на водку налегают. У нас это называется “алкогольный туризм””.
Вот почему производство ликера на Liviko составляет лишь 5% от общего объема. Главный продукт — водка. При СССР ее выпускали 22 млн л в год на 1,4 млн жителей республики. В этом планируется выпустить 7,5 млн л. Официально на экспорт уходит четверть продукции, но никто не может подсчитать, сколько увозят с собой туристы-“алкоголики”.
Liviko занимает чуть больше 55% рынка по крепкому алкоголю. Импортные конкуренты — Finlandia Absolut, Smirnoff. Хорошо пошел “Русский стандарт”. Главная проблема эстонского алкогольного рынка — подделки. Особенно с 1998 года, когда подняли акциз на алкоголь,— фальшивая водка заняла до 40% рынка. Сейчас примерно 20%. Но не вследствие действий властей, а из-за пярнуской трагедии. Тогда какие-то ребята раздобыли цистерну с метанолом и напоили им город. Погибло более 60 человек. Доля “официальной” водки сразу выросла в 1,5 раза. Но на востоке страны вне конкуренции российская водка, ее долю оценивают до 80%. Она дешевле.
А дело в том, что в Эстонии нет акцизных марок. Liviko делает собственную защиту — пробки с голограммой. Копировать их бессмысленно и невыгодно. Но пираты находят другие пути. “Мы делали специальное исследование в пунктах сдачи стеклотары,— говорит господин Темас.— Продавцы сортируют наши бутылки, и те, что с целыми этикетками, идут дороже”.
Владимир ГЕНДЛИН, Василий ШАПОШНИКОВ (фото)

Латвийские производители шпротов в тревожном ожидании: неужели Россельхознадзор так и не пустит их продукцию в Россию, ввоз которой был запрещен в 2015-м из-за повышенного содержания вредных веществ. Вроде, обещал в этом году.

Россельхознадзор провел проверки на рыбоперерабатывающих предприятиях Латвии в 2016-м, Рига надеялась на отмену запрета в ноябре, но до сих пор молчок. Издание Latvijas Avīze («Латвийская газета») в конце прошлого года попыталось выяснить у Россельхознадзора, возобновит ли Россия ввоз латвийских шпрот, но ответа не дождалась.

Представитель латвийской Продовольственно-ветеринарной службы Ильзе Мейстере
сетует: год начался, а Россельхознадзор пока так и не информировал о каких-либо решениях по возобновлению экспорта шпрот в страны Таможенного союза. Между тем, потери отрасли уже составили больше 100 миллионов евро из 200 миллионов — на такую сумму в Латвии выпускали шпроты, половина уходила в Россию.

Латвийские промышленники плачутся. Глава входящего в общество Rīgas šprotes предприятия Brīvais Vilnis Арнольд Бабрис
признал: ситуация в рыбной промышленности Латвии драматичная. Объемы производства катастрофически упали. Brīvais Vilnis уволило уже 400 работников. Падение оборота крупнейшего производителя шпрот в Латвии, компании Gamma-A составило 34 процента.

Арнольд Бабрис сообщил: его предприятие, как и другие, потеряло также рынки Белоруссии и Казахстана, входящих в Таможенный союз, а новые освоить нелегко. В 2015-м, вскоре после запрета, введенного Россельхознадзором, общество Rīgas šprotes (шесть предприятий по переработке рыбы) впервые приняло участие в продовольственной выставке в FHC China в Шанхае. Этот шаг отчаяния предприняли на фоне прогноза, который в 2015-м дал президент Латвийского союза рыбопереработчиков Дидзис Шмитс
: отрасль с трудом переживет запрет на экспорт продукции в Россию. Но китайцы не бросились есть латвийские шпроты.

Держатель товарного знака «Рижские шпроты в масле», глава общества Rīgas šprotes Имант Цирулис
призвал решать проблемы отрасли на государственном уровне. Вместо этого Рига попыталась применить привычный политический прием, никогда не дававший позитивного экономического результата, но объединявший радикальный электорат вокруг националистов и русофобов. Европарламентарий от Латвии Сандра Калниете
, никогда не занимавшаяся вопросами экономики, бывший искусствовед и дипломат, заявила: «Технические санкции против латвийских шпрот — это геополитика Российской Федерации по принципу разделяй и властвуй».

Калниете или не в курсе, или сознательно лгала. Товарищи по борьбе с Кремлем — эстонцы — тоже и тогда же нашли в латвийских шпротах повышенное содержание бензапирена. Главный специалист Эстонского продовольственно-ветеринарного управления Элле Менисалу
так и сказала: «Оптовому торговцу сообщили об остановке продажи продукции. Шпроты были изъяты из магазинов и отправлены в Латвию». Но она — не глава Россельхознадзора Сергей Данкверт
, которого можно обвинить в преступном политическом умысле по заданию Кремля. Пилюлю из Таллина Риге пришлось проглотить и менять технологии.

В пресс-службе Россельхознадзора сейчас сообщили: с тех пор некоторые предприятия Латвии и Эстонии улучшили технологию и установили датчики, контролирующие сжигание щепы для копчения. Да, кстати, следует заметить, что эстонские шпроты тоже были запрещены к ввозу в Россию в мае 2015-го по той же причине. Но в Таллине не так крикливы как в Риге, хотя прежний президент Эстонии Тоомас Хендрик Ильвес
тоже пытался приспособить политику к обычным хозяйственным вопросам. Говорил: «Они ненавидят нас за то, что мы доказали им: можно быть не такими, как они». Конечно, интересный вопрос о том, кто кого ненавидит. Но это другая тема.

А вообще, история со шпротами просто повторилась. В 2006-м Россельхознадзор уже запрещал поставки латвийских шпрот, так как в Евросоюзе допустимо содержание 5 мкг бензапирена на килограмм продукции, а в России до 2008-го разрешался только 1 мкг. В 2008-м наша страна повысила допустимую концентрацию бензапирена в рыбных консервах до стандарта ЕС и отменила запрет на латвийские шпроты. Можно представить, какая канцерогенная зараза была законсервирована вместе с золотистыми рыбками, если даже при такой высокой разрешенной концентрации бензапирена латыши и эстонцы нарушили нормы. Этот яд образуется при копчении, является сильным канцерогеном. Он есть в саже, в табачном дыме, способен накапливаться в почве, в растениях, в организме, относится к чрезвычайно опасным веществам. Может стимулировать возникновение злокачественных опухолей. Так что в запрете со стороны Россельхознадзора — никакой политики, ничего личного.

А впрочем, не важно, разрешат ввозить латвийские и эстонские шпроты или нет: у нас своих хватает. Вон, в городе Мамоново Калининградской области в 2008-м даже поставили памятник шпротам — огромную консервную банку, из которой выпрыгивают рыбки, а одна — в короне.

Разве что «Рижские шпроты в масле» — это часть ностальгии россиян по недавнему прошлому? Но в Риге и в Таллине давно наступили на горло этому ощущению. Мы же типа «оккупанты».